ДраконРассвета

Склонившись, он несколько минут прислушивался к её неровному дыханию. Когда дыхание ведьмы замедлилось и стало ровным, он облегчённо вздохнул и, нежно поцеловав её поочерёдно в закрытые глаза, тихо сказал: – Спи, родная… Теперь ты можешь отдохнуть. Теперь ты дома… Вновь вернувшись к алхимическим приборам, он долго безостановочно готовил что-то, выпаривая, смешивая, прогоняя через змеевики, и вновь смешивая. Когда заходящее солнце заглянуло в пещеру, высветив на стене багровый круг, Дракон удовлетворённо вздохнул – в небольшой плошке в его руке чуть дрожало желе, светящееся мёртвенно-зелёным тусклым светом. Подойдя к спящей ведьме, он, поставив на табурет плошку, начал осторожно раздевать её. Когда девушка оказалась совершенно обнажённой, он снова повернул её на бок, и внимательно ощупал крылья, спину и грудь. Покачав головой, он начал уверенно, но нежно втирать светящееся зелье в бледную кожу, приговаривая: – Ещё бы немного, и ты навсегда лишилась бы возможности летать… Как же так можно?... Который раз живёшь, а всё одно и то же… И когда ты только будешь вспоминать, как надо летать?... В прошлый-то раз… Даже до пещеры не долетела…. Хорошо, я вовремя поспел…. А ведь без крыльев-то… Сама знаешь… Ты же без них жить не сможешь… А следом и мне уйти придётся… А жизнь так прекрасна!... Закончив с мазью, Дракон перевернул девушку, внимательно оглядывая – не пропустил ли чего. Довольно кивнув, он снова подошёл к рабочему столу. Мазь на теле девушки, сначала засветившаяся ярко-зелёным, постепенно начала менять цвет – сперва на жёлтый, а затем на оранжевый, после чего свечение стало медленно угасать. Лежала крылатая совершенно неподвижно и, если бы не глубокое ровное дыхание, можно было бы подумать, что она мертва. Дракон вновь подошёл к ней, на этот раз, неся колбу с чёрной жидкостью, в толще которой то и дело мелькали маленькими звёздочками синие и фиолетовые вспышки. Теперь он стал тщательно, не пропуская ни одного пёрышка, втирать чёрную жидкость в крылья. – Ну, вот… – довольным голосом проговорил он, глядя на исчезающие крылья, – Теперь они не будут тебе мешать… Когда ведьма открыла глаза, в устье пещеры заглядывала полная луна. Девушка села, с удивлением и любопытством разглядывая обстановку. Дракона нигде видно не было. Вот, что-то привлекло её внимание на лабораторном столе, и она встала, собираясь подойти поближе. – Ой! – воскликнула она, обнаружив, что лишилась крыльев. Отчаянье охватило её, и ей сразу вспомнилось то незабываемое ощущение полёта… Непроизвольно она напряглась, будто хотела взлететь, и… ударилась головой о каменный свод пещеры… Прямо перед глазами плясали языки пламени. Рефлекторно отпрянув, девушка поняла, что лежит на полу, а пламя – нарисовано. Макушка ныла. Потрогав, она ощутила влажное пятно а, поднеся пальцы к глазам, увидела на них кровь. Полёт… Удар… Воспоминание было мутным. Ведьма взглянула вверх – свод пещеры располагался не меньше, чем метрах в пяти от неё. «Странно»… – медленно продираясь сквозь муть, проплыла мысль. Ведьма встала, оглядела пещеру и, не обнаружив Дракона, направилась тёмному овалу входа, через который виднелся чёрный бархат неба с мерцающими звёздами. На площадке перед входом сидел Дракон. Он повернулся, и сказал: – Иди сюда, родная… – и протянул ей руку, – Присядь рядышком… Девушка подошла и села рядом – так же, как и он – свесив ноги в пустоту ущелья. Дракон обнял её за талию, и притянул к себе. Ведьма прижалась к нему боком, ощущая жар его тела. Стало тепло и безмятежно-уютно. – Ты ударилась… – Дракон провёл пальцами по голове ведьмы, отчего боль и лёгкое помутнение сразу исчезли, оставив лишь ясное острое радостное ощущение неповторимого единения… – Болячка будет… Зарастёт… – он помолчал немного, затем, снова обняв её одной рукой, сделал широкий взмах другой, – Смотри… Пейзаж вокруг удивительным образом изменился. Не смотря на то, что была ночь, и луна уже зашла, всё на многие вёрсты вокруг стало отчётливо видно – будто всё стало чуть светиться изнутри… На чём бы ни сосредотачивалось внимание – сразу будто приближалось, становились ясно видны все детали. Прекрасные долины, горный хребет вдалеке, весёлые, хрустально-прозрачные реки, олени, спящие в густых зарослях орешника, барс, подкрадывающийся к спящей козе… Ведьму охватил трепет – она вдруг почувствовала, что этот мир настолько прекрасен, что… Дыхание прервалось, в горле появился комок, и она не смогла – да, и не хотела! – сдерживать набежавшие слёзы. Слёза радости, слёзы облегчения, слёзы счастья… – …Левой рукой я обнимаю ваш стан, А правой указываю на окрестные дали и на большую дорогу. Ни я, никто другой не может пройти эту дорогу за вас, Вы должны пройти её сами. Она недалеко, она здесь, под рукой, Может быть, с тех пор, как вы родились, вы уже бывали на ней, сами не зная о том, Может быть, она проложена всюду, по земле, по воде. Возьмём свои пожитки, сынок, – ты свои, я свои – и поспешим в путь, В чудесных городах и свободных странах мы побываем с тобой. Если ты устал, возложи на меня свою ношу, обопрись о моё бедро, А когда наступит мой черёд, ты отплатишь мне такой же услугой, Ибо с той минуты, как мы двинемся в путь, отдыха не будет у нас. Сегодня перед рассветом я взошёл на вершину холма и увидел усыпанное звёздами небо, И сказал моей душе: Когда мы овладеем всеми этими шарами вселенной и всеми их усладами, и всеми их знаниями, будет ли с нас довольно? И моя душа сказала: Нет, этого мало для нас, мы пойдём мимо – и дальше. Дракон чуть помолчал, и тихо добавил: – Вряд ли я смогу сказать лучше… Ведьма судорожно всхлипнула и, утерев набежавшие слёзы, улыбнулась. – Красиво… Этот мир очень красив, а я даже и не замечала этого… Он даже более красив, чем тот, в котором мы родились в прошлый раз, помнишь его? – она посмотрела на лицо Дракона, в его глаза. Как бы ни был прекрасен этот мир, Ведьма была намного более счастлива оттого, что, наконец, нашла своего Дракона…

Написано в соавторстве с Ведьмой (она же - Янтарь, и проч., и проч...) ----------------------------------- Лес, озеро, небольшая полянка, освещённая мерцающим светом луны. На поляне сидит девушка, светло-русые волосы рассыпались по плечам, серые глаза смотрят на поляну с лёгким страхом. Кажется, ей на что-то сложно решиться… Руки беспорядочно вертят сухую веточку, иногда нервно подрагивая. Наконец, решившись, видимо на что-то, она с трудом поднимается. Было видно, что она сидела там уже довольно-таки давно, и её тело затекло. Поморщившись, она наклоняется вперёд, под майкой, на спине, набухают два бугорка. Они начинают быстро расти, и вскоре ткань натянулась, и в ней появились две рваные дыры, из которых выросли белоснежные крылья, чем-то похожие на ангельские, но более… резкой, угловатой формы. Расправив их, она резко прыгнула и, одновременно, взмахнула ими. С первой попытки подняться у неё не получилось, она упала обратно на землю. Но она не бросила попыток, и раза с третьего поднялась в воздух и полетела на восток, навстречу ещё не поднявшемуся из-за горизонта солнцу. Ветер ласково обдувал её решительное лицо и нежно трепал красивые, струящиеся волосы. Она решила отдохнуть, только когда солнце уже клонилось к закату. Она спустилась в небольшую деревушку. Детишки сразу же облепили её, всем хотелось потрогать её крылья, им было интересно, они никогда не видели такого. На пересохших, обветренных губах девушки появилась неожиданно мягкая улыбка. Она, не жалея чёрные джинсы, встала на колени. Дети, радостно закричав, начали дергать её крылья. Несколько перьев слетели, девушка поморщилась, но с места не сдвинулась. Неожиданно послышались испуганные крики родителей. Вскоре всех детей растащили и девушка смогла встать и отряхнуть колени. – Кто ты? – спросила девушку дородная женщина, еле удерживая упирающегося парнишку лет пяти. Девушка чуть сморщилась, будто бы ей было неприятно или больно говорить, и спокойно, безо всякого выражения, ответила: – Я странница. Просто странница. Ей, видимо, не поверили, и повели к старейшине. Старейшина – настолько старый житель деревни, что видел несколько поколений жителей деревни, посмотрел на девушку сквозь толстые стекла очков, ахнул и выронил кружку. В неожиданно наступившей тишине очень отчетливо прозвучал звук покатившейся по полу железной кружки. Когда кружка, ударившись о сапог, испуганно затихла, дед, провожавший её взглядом, поднял глаза на девушку и, будто бы очнувшись, почтительно склонил голову и сказал: – Госпожа, не откажи в милости, переночуй в нашей деревне. Отобедай. Может, чарку выпьешь? Девушка кивнула, было непонятно, на что она согласилась, но дед решил, что на всё сразу, и попросил старосту определить девушку куда-нибудь переночевать и поесть. Когда девушку увели, женщина, что начинала разговор со странницей, спросила старейшину о девушке. Дед покачал головой и ответил: – Я же рассказывал вам о ней. Она Ищущая Странница. Она ищет Его. – Кого его? – переспросила женщина. – А этого никто не знает. Она никогда и не кому не говорила, кого она ищет, но как-то, выпив лишку, обмолвилась, что кого-то Его. Говорят, что после этого она не выпила больше ни капли спиртного. Женщина, видимо вспомнив рассказы, зажала рот рукой, чтобы не ахнуть. Девушка отужинала, правда, не прикоснувшись к щедро налитой чарке с медом, и легла спать. Во сне её крылья дергались, будто бы она продолжала лететь, искать, порой девушка сильно вздрагивала. Проснулась она раньше рассвета. Даже привыкшие рано вставать деревенские жители ещё крепко спали. Тихо, чтобы никого не разбудить, она вышла из избы и взлетела. Старейшина, который плохо спал из-за многих болезней, улыбнулся и пожелал ей удачи в её поисках. Сегодня девушка летела быстрее, её глаза светились, возможно, на неё так подействовал сон и хороший ужин, а возможно она, наконец, почувствовала, куда лететь. Ближе к вечеру она подлетела к горам и опустилась на каменную площадку, рядом с глубокой пещерой. Ведьма ступила на небольшую площадку около пещеры в склоне горы, и устало уронила крылья. В пещере что-то зашуршало, и оттуда вылез дракон. – Здравствуй, Дракон! – шагнув навстречу ящеру, сказала девушка, – Я, наконец, прилетела… – Здравствуй, милая! – мягко пророкотал дракон, и ласково потёрся носом о плечо крылатой. Дракон вскинулся на задние лапы, и превратился в человека. – Как же я долго тебя ждал… – он обнял девушку, и погладил растрёпанные волосы. Ведьма прильнула к груди Дракона и, подняв лицо, хотела что-то сказать. Но тут силы оставили её, и он едва успел подхватить обмякшее враз тело. – Родная моя, как же ты измучилась… – нежно глядя на бледное лицо, произнёс Дракон, занося её на руках под каменный свод. Подойдя к широкому ложу, он осторожно уложил крылатую гостью вначале на бок, а затем, аккуратно расправив крылья – чтоб не подвернулись – перевернул на спину. Дракон присел рядом на краешек и наклонился, прислушиваясь к дыханию ведьмы. Грустно покачав головой, он отвёл с лица упавший локон, и нежно поцеловал её в губы. Веки девушки дрогнули, она судорожно вздохнула, но так и не пришла в себя, продолжая лежать с закрытыми глазами. Дракон снова грустно покачал головой, печально вздохнул, и встал, не отрывая взгляда от бледного лица. Несколько минут простоял он, не шевелясь и глядя на ведьму, видимо, о чём-то размышляя. Внутри пещера нисколько не напоминала логово того гигантского зверя, который вылез встречать прилетевшую гостью. Она была больше похожа на жилище алхимика. Это был довольно большой – шагов пятнадцать на двадцать зал овальной формы, освещённый светящейся жёлто-розовой полосой в локоть шириною, опоясывающей зал на высоте чуть больше человеческого роста. В центре зала пол был сплошь зарисован какими-то геометрическими фигурами, странными изображениями и рисунками. В самой середине переливалось совсем, как настоящее, светясь красно-оранжевыми сполохами, пламя. По периметру, вдоль стен располагались совершенно человеческие предметы – книжные шкафы, наполненные книгами, стол с парой стульев, большая квадратная кровать, камин с двумя глубокими креслами перед ним, и длинный, шагов семи в длину, стол, уставленный разнообразным лабораторным оборудованием – колбами, пробирками, штативами, какими-то аппаратами и множеством мелочей, трудно опознаваемых при беглом взгляде, занимающих пространство не только поверхности стола, но и нескольких полок, висящих над ним. Дракон очнулся, наконец, от задумчивости, пересёк зал и подошёл к алхимической лаборатории. Пройдя вдоль стола, собрал несколько пузырьков и баночек. Тщательно отмеряя, он накапал в стакан каких-то жидкостей из пузырьков, добавил воды, и размешал. Вернувшись со стаканом в руке к ведьме, он нежно приподнял её голову и осторожно влил содержимое стакана ей в рот. Убедившись, что она рефлекторно проглотила жидкость, Дракон вновь уложил голову девушки на подушку.

Согласен. Вполне.

Rivelt, это точно. У меня с полгода назад он показал больше 60% по всем позициям.

Привет тебе, мудрейший! >уже к вопросам скорее морали и духовного развития Именно, что морали и духовности. В этом-то, на мой взгляд, разумность и заключается. А вовсе не в способности строить самолёты. Разумность, как способность строить непротиворечивые отношения себя и Вселенной. Совсем иное дело - ум, интеллект, сообразительность... Это - механизмы для решения бытовых, я бы сказал, задач. >человек не разумен... Увы... Глядя на то, что творят люди в окружающем нас мире, этот вывод напрашивается... >"общий" язык /...../ - это не определяющий фактор Существа должны общаться между собой. Как? Допустим, человек и шимпанзе могут (ограничено) общаться на неком искуственном языке жестов (есть такие исследования). Допустим, человек и дельфин могут общаться (опять же - ограничено, и опять же есть такие опыты) на тоже неком искуственном языке жестов и звуков. А дельфин и шимпанзе между собой? Кроме этих соображений, большое влияние на формулировку этого пункта имел и мой собственный опыт подобного общения. Не могу сказать, что с любым существом, но с некоторыми животными - получается. Не говоря уж о "нематериальных" сущностях. Общение на высших уровнях сознания помогает преодолеть различия в ощущениях, чувствах, эмоциях, которые определяют уникальное для каждого существа восприятие мира. Высшие уровни сознания - то, что (в значительной степени) является общим/сходным у совсем разных существ. Этими способностями, по моему убеждению, владеют все, без исключения, люди. Всё дело в том, что далеко не все занимаются их развитием. Больше того, наша культура предполагает развитие антропоцентрического мировоззрения, что почти автоматически приводит к "невозможности" общения с остальными, "низшими" существами. P.S. Мне уютнее на "ты". Но я не настаиваю - пусть будет, как тебе удобнее...

Иудаизм: 48% Буддизм: 93% Агностицизм: 71% Атеизм: 48% Христианство: 59% Сатанизм: 46% Ислам: 61% Язычество: 93% Индуизм: 94%

Это был мой пост. Чё-то глюкнуло...

Герр Смертоносец, На мой взгляд, всякая ксенофобия - бессознательна (в основе) во-первых, и является предрассудком, во-вторых. Пример с пауками - неверен. Если понаблюдать за совсем маленьким ребёнком (около года), то ясно видно, что он ничего не боится, и спокойно хватает всё - будь то игрушка, или ядовитая змея, конфета, или паук. И как раз, на этом примере хорошо видно, что все наши страхи, так же, как и неприятие кого бы то ни было - чисто социальные, т.е. внедрённые в наше мировоззрение окружением (родители, школа, книги, фильмы и т.п.). По мере усвоения этих идей, они "опускаются" в бессознательную часть нашего Я, и начинают провляться как бы "сами по себе", без видимых на то причин. При этом те самые начальные идеи, которые проявляются затем, как ксенофобия, совсем не обязательно связаны с практическими потребностями (вроде нехватки ресурсов). Наоборот, они чаще всего связаны с культрными и идеологическими убеждениями их носителей. ТИо есть, цепочка эта тянется далеко вглубь веков...