О океаны айреса, сколько же лет прошло... память. Он многое помнил, еще больше понимал, и вместе с тем тревога сжимала его сердце. Темные большие глаза невидяще скользнули по сенсапанели, покрытой светящимися линиями, гребень, на мгновение напрягшись, вновь опал, ложась на изогнутую шею, покрытую мелкими, уже беловатыми и местами растрескавшимися чешуйками. Когти сжали стило, поднесли его к панели — но оно так и не коснулось ее поверхности. Память... он помнил родителей, помнил как, сжавшись от страха и вцепившись в кору дерева коготками, впервые взглянул на мир... как впервые распахнул перепонку крыльев и отдался пьянящей радости полета над лазурной поверхностью океана, позволяя воздушным потокам играть полупрозрачным гребнем, лаская его тело...помнил как впервые взглянул в небо, усыпанное алмазами звезд, и почувствовал нечто неодолимо прекрасное в этом холодном,безмолвном великолепии пустоты... Наверное уже тогда он понял, чем будет заниматься всю свою жизнь — о серебристые стелы института Астронавтики... Энтузиазм — вот что связывало их всех в те далекие годы, бессонные ночи со стилусами в когтях, перед панелями планшетов, заливавших холодным светом аудитории с высокими сводами... Сложности, поражения, попытки — пока однажды на планшете тогда еще безвестного Нарье Нади не появились плавные обводы корабля. Дни полные расчетов, напряженной работы, и — триумф в конце. Триумф — которому суждено было смениться страхом за судьбу родной планеты... и вновь дни, заполненные лихорадочной работой, осваивание новых технологий, построенных на невиданных ранее понятиях. Тогда подобные разработки оправдали себя — выбросив флот Коалиции за пределы солнечной системы Миранды. Но сейчас... Нарье вновь со смешанными чувствами бросил взгляд на панель. Изящество линий, слитых в гладкие обводы, и вместе с тем мощь, необычная для техники мирандийцев. Спокойствие... Взяв себя в лапы, главный технодизайнер коснулся небольшой клавиши на торце планшета — и чертеж стал ярче, сквозь матовую поверхность проступили тонкие линии, показывая внутреннюю структуру корабля... Да, все верно, теперь коснуться символа в центре и — готово. Уставший дракон откинулся на спинку стула и прикрыл глаза...
Уровнем ниже темный стерильный зал осветился белым пронзительным светом. Было трудно сказать откуда шел свет — казалось сами стены ,покрытые странными бороздками, излучают это сияние. Медленно нарастал шум, и — вспышка, одна ,другая, третья, затем они слились в одно яростное свечение в центре помещения, этот свет казался осязяемым как воды буйного океана, готового захлестнуть весь зал... Напряжение нарастало, энергия изливалась с экранированных стен, и наконец начался процесс материализации — сложнейший и точный до атома способ создания объектов любой сложности. Точными импульсами атомы создавалиь из чистой энергии, занимали свое место в молекулярных решетках, подчиняясь волнам экранирующих полей — превращаясь в невиданные в природе материалы, в вещества близкие по свойствам к камню, или металлу, или керамике — но лишенные недостатков этих природнах аналогов. Корпус медленно рос, единый и монолитный, без отверстий - даже для проводки, вместо примитивных проводов непосредственно в кристаллическую решетку были встроены цепи проводящих ток молекул. Слой за слоем, атом за атомом, из сияющего материала появлялись крепления для аппаратуры , в какой то момент мощная вспышка осветила сегмент будущего корпуса, ставшего прозрачным — место кокпита, прозрачное стекло, единое с корпусом, по прочности не уступавшего окружающему веществу — собственно это и был материал корпуса, просто кристаллическая решетка незначительно изменилась для пропускания света. Весь процесс требовал колоссального количества энергии — но ее было достаточно, собранная солнечными преобразователями и накопленная в аккомуляторных отсеках Торуса, она щедро изливалась из проекторных пластин , подчинявшихся вложенным в компьютер командам, делая реальным чертеж Нарье... никакая штамповка или литье не могли сравниться с подобным методом создания корпуса — не могли появиться ни скрытые дефекты, ни напряжения корпуса, ни микротрещины или неоднородности металла — слой за слоем в сиянии всплохов энергии броня корпуса росла, пробегающие то тут то там молнии отмечали пути будущих электромагистралей скрытых в обшивке... час шел за часом , наконец буйство красок в капсуле стало стихать, жужжание постепенно прекратилось — и все вновь застыло в полной неподвижности — но теперь в центре помещения лежал обтекаемый каркас будущего корабля — пока всего лишь пустая скорлупа, с местами для монтажа оборудования и электроники, и встроенной электропроводкой. Стены разошлись, и каркас на гравиплатформе мягко соскользнул на ярус ниже , где началась финальная сборка.
Сквозь поляризованное стекло Нади наблюдал за монтажом силовых генераторов будущего монитора. Массивные цилиндрические блоки медленно опустили на мощные балки держателей, затем последовали вспышки материализаторов, приваривших генераторы к корпусу. Жилы кабелей встали в гнезда блоков, соединяя их с аккомуляторам DET высокой емкости, хотя в отличии от техники содружества емкость энергощитов была очень мала — порядка 5 Мдж, большинство эсминцев оснащали минимум 125 Мдж щитами. Причина была проста — генераторы запитывались напрямую от корабельного реактора (термоядерные реакторы коалиции не могли обеспечить подобного), а аккомуляторы предназначались для стабилизации подачи энергии и для резерва. Один за другим в обтекатель на корме встроили три реактора системы М/Е — один основной, для запитки двигателей и щитов, один для поддержания активных щитов и последний (гребень Нарье встал дыбом при его монтаже) — для запуска фаланги ионных орудий. Подобное вооружение никогда ранее не устанавливалась на корабли мирандийского космофлота, собственно как и любое другое оружие — фаланга представляла из себя набор из нескольких плоских стержней, укрепленных на подвижной платформе, утопленной в днище корабля, и была дальнейшей разработкой ЕМР излучателей . Принцип действия был прост — сначала создавалась проводящая трасса до цели, затем стержни по очереди разряжались по этой трассе — при попадании в металл он плавился от избытка свободных электронов, а электроника мишени полностью подавлялась от множественных вспышек электромагнитного излучения. Для наблюдателя залп выглядел как беспрерывный фиолетово-белый луч, действующий десять секунд — затем установка охлаждались, и через полминуты следовал следующий выстрел. Скорострельность можно было увеличить до выстрела в две секунды, но ценой сильной потери мощности — в подобной режиме стержни расфокусировались и били по очереди, успевая охлаждаться для последующих ударов. Созданию фаланги предшествовали долгие обсуждения — в ходе которых инженеры и технодизайнер скрепя сердце согласились на начало разработок вооружения, понимая что нельзя оставаться без боевого флота — АИИ были слишком реальной угрозой, да и Новийцы явно заинтересовались мирандийскими технологиями, что не слишком радовало драконов. В командной комнате Надье наблюдал как как встали на свои места последние элементы корабля — навигационные компьютеры, консоли управления — хотя зрелище готового корабля не радовало его — ибо сам факт постройки подобного корабля противоречил моральным ценностям мирандийцев, хоть монитор и должен был использоваться в исключительно оборонных целях. Тихо вздохнув, старый технодизайнер наблюдал за тем, как на борту корабля мимикрирующий слой вывел символ «В-52»... положив крылья на спину, Нади медленно вышел из помещения и прикрыл дверь, направляясь к башне сектора Айрес.