Дамы и господа, наверное не для кого ни секрет. что я время от времени занимаюсь творчеством. Как в целях коммерческих, так и просто ради искусства.

Пишу о разном, в общем и целом. Но учитывая тематику форума позволю себе выставить одно из своих творениев. Оно кому - то, быть может. покажется своеобразным и даже душещиптельным, кому - то безвкусным...Право на мнение есть у всех и у каждого. Возможно галерея личного творчества будет мною пополнена со временем.

…Нас было двое, а теперь я остался один.

Расправляя большие перепончатые крылья к лучам света восходящей звезды, так упоительно и волшебно ловить взглядом своих зрачков ее рассвет. Кульминация нового дня, позади которого – тьма. Впереди коего – свет.

…Нас было двое. А теперь я ловлю это ощущение один.

Но мысли о том что случилось все еще живы во мне. Твой смех и твоя радость – часть меня. Навсегда. Сердце помнит.

…Нас было двое. А теперь я один расскажу о том, что произошло для нас двоих…

Лучшие в своем деле, мы, хранители горизонта и грани меж жизнью, да смертью, пустотой и наполненностью, стерегли все сущее ревностно и ретиво, не давая опуститься вечному мраку на чертоги своих дивных земель. Два друга. Нет, больше чем друга Два черных дракона, для которых гордый, величественный полет – неделимая часть жизни.

Бой с мраком, что заставляет сердца сжаться, а то и вовсе озлобится – дело обыденное. Вы спросите откуда рассвет? Наши крылья разгоняют тьму и заставляют вспыхнуть багровое зарево с новой силою.

С детства мы были другими. Не такими как все. Нас не учили обычной философии. Не приучали к условиям спонтанной жизни в городах – гнездовьях. Но зато в детстве пришлось познать звон холодной стали оружия, которое в мгновение ока могло, напротив, стать горячим, подобно сердцу самых ярких из звезд.

Из множества таких как мы, стражников всего естества, отбирали лучших. И каждый нес свою службу. Сохранность рубежей границ планеты. Далеких рубежей колоний. А кто – то и вовсе блуждал, помогая словом, да делом там, где нарушен был рубеж между пониманием и доброжелательностью. Своего рода судьи и доктора многоликих и прекрасных миров.

Но есть и особая служба. В каждодневной битве, когда ночь не просто застилает горизонт, но и проглатывает все звезды на нем. Лишает света все вокруг, нагнетает нехорошие мысли, да недобрые чувства. И только окрыленный телом, да душою способен пронзить это шевелящееся живое марево.

Словно живое, оно угадывало мысли и чувство. Могло становится частью твоего прошлого. Впрыснуть в душу много боли и яда. Стать палачом твоих надежд и мечтаний, превратив в кровожадного монстра. И это вдвойне опасно. Ведь тогда сторож станет убийцей. Воистину самым страшным и лютым из всех. Потому что его отбирали среди лучших сторожей.

Нас всегда держали парами. И я знал почему. Знал это и мой друг. Не просто друг, дял меня – куда больше. Нет, мы не называем друг друга по имени. Знающий имя имеет власть над душою и телом того, чьим истинным именем обладает. Потому меня звали Оком. А я своего друга, а вернее подругу – Зарей.

День и ночь напролет, обнажая свои докрасна раскаленные клинки в чертогах небесной выси, мы пронзали густое облако ненависти. Такое же живое, как и мы. Но одновременно чуждое нам, как и всему живому во множестве миров, окромя Бездны . Разве может быть ненависть своей? Разве может быть плач своим и желанным? Горе – это осколок того, что зарождается от сумерек.

Профессионалы. Лучшие. В эту ночь мы как и всегда двумя яркими огнями с серебристым шлейфом, кинулись в гладь мятежных небес. В облако шевелящейся пустоты. Бездны, поджидающей нас с широкорасставленными сетями.

Удар, болезненный стон и вот уже, словно катаясь когтями по льду, два черных дракона с легкой проседью серебра, танцевали свой вальс. Для нас не текло времени. Оно всегда словно останавливалось до того самого часа, как будет сделано Дело. Для нас, со временем полюбивших друг в друга, с Зарею, не существовало препятствий. Я был ее Оком, которое видело все вокруг и помогало ей не упустить шевелящихся морокоподобных нитей, тянущихся к душе. Она, драконесса, сродняя мне по цвету чешуи и сути, приходилась мне Зарей, что не давала силам покинуть тело, наливающееся тяжелой, вязкой усталостью. Не говоря ни слова вслух, мы любили друг друга, гарцуя в ореоле пламени, что разжигали наши сердца. Именно это чувство, совместное, общее, превращало нас в самых страшных врагов марева пустоты. Ведь истинная любовь не бывает пустой. Она прекрасная, вечная и всепроникающая. Настолько, что даже слипшийся страх, горечь и ненависть множества миров не способны победить. И потому каждый раз победа оставалась за нами. Мы встречали рассвет новой звезды вместе.

Но, как и бывает всегда, все решила лишь мелочь. Ставшая впоследствии роковой. Накануне я встретил свою старую подругу. Мы отлично провели время, полетали над чертогами мира, посмотрели на местные красоты…Это доставило множество приятных минут. Но я не учел всего одной Мелочи. Мелочи, которая сама по себе мелочью не была. Заря смущенно смотрела на меня, когда я провожал свою давнюю подругу. Полными зависти глазами. Драконесса — напарница смотрела в мои глаза разочарованным и даже слегка злобным взором. И ни одно мое искреннее слово не способно было вынуть из ее сердца глубоко вонзившейся темной иглы. Иглы мрака. Всего одной, совсем крошечной. Но как же она мешала сердцу чувствовать общую, пламенную любовь!...Ту, которая рождается в нашей общей битве. Ту, что не дает нам пасть и скреплять веру в собственную непобедимость. Это стало роковой долей. Мизерной и воистину роковой.

Мы бились в эту ночь как всегда правильно и четко. Без осечек. Не было ни единого просчета. Вот предо мною дланью мрака вырисовывались контуры того, кто больше всех доставлял мне проблемы еще давно, в академии. Называл самым последним. Самым ничтожным. Мерзкими и отвратительными словами кидался он в мой адрес и сплетенный из этих слипшихся нитей черного марева. Как живой, он повторял событие давних дней. Внутренне прощая его за все, я вскинул свой меч и, чувствуя что не испытываю ни единой толики злобы, пронзил насквозь столь неприятный образ минувшего. Ведь я знал – настал час и я простил этого задиру. И мы с ним стали друзьями.

Вот предо мною выросла фигура отца, который искренне не понимал зачем мне становится Стражем. Он сыпал проклятьями, говорил о том, что я не состоюсь. Секунда и мой новый выпад прервал изречения. Ведь однажды увидев мою стать и то, что я делаю для множества миров, он однажды сказал « Ты столь грозен и статен. Настолько, что я не могу тебя уместить под крылом, как мог прежде. Ты настоящий дракон. Страж и сын, которым можно гордиться.»

И все же…Что - то не так было. В сердце закралось тревога. Секунда и вот нити холода вонзаются в сердце, ведь оборачиваясь, я замечаю, что Заря не пылает ярким светом и заревом. Недвижимая, она внимает…моему образу, сплетенному из полумрака. А точнее образов меня и моей давней подруги , с которой мы летали сегодня. Мрак рисовал во всех красках как мы с ней смеемся и вылизываем друг другу морды. А я там, в этом образе, как будто и не вспоминал о Заре – своей горячо любимой напарнице.

И хотя это было не так, не соответствовало истине, тем не менее, эта игла сомнений, оставшаяся в сердце Зари, сделала ее пленницей сумрака. Светлый ее ореол превращался в темное пламя. Голос становился более хриплым, а сердце, я это ясно чувствовал, почти остановилось...

И хотя я все еще просил Зарю послушать меня, посмотреть мне в глаза, не верить мраку, что пленил душу и связывал тело, меня не слышали. Нет, в глазах существа, горящих алым пламенем возмездия, уже не было той, которую я знал. Это была всего лишь часть того сумрачного облака, ставшего И частью…Души…

С яростным воем моя бывшая напарница кинулась навстречу. Меч, пылающий черно – огненными языками безысходного внутреннего ада, пытался достать меня и пронзить.

Почему Стражей всегда двое? Есть грустная истина – Стражи Рассвета либо оба сражаются, вместе даруя тепло нового дня. Либо, если один из них пал жертвой мрака, другой не должен дать вырваться существу на свободу. Ведь только такой же Лучший сможет победить другого. И никак иначе.

На глазах наворачивались слезы. Я вспоминал все те моменты, что были прожиты вместе. Слезы текли и их становилось все больше… Но нельзя было унывать. И потому я не смотря на горе, улыбался тому, как мы впервые встретились. Взгляду ее таких проникновенных очей. Чувству радости от звонкого смеха единственной и неповторимой Зари. И по мере моих мыслей, меч, сжимаемый в лапах, становился все ярче. Клинок ослеплял все вокруг и облако шевелящихся нитей в том числе, которое все сильнее выло от боли. Буря сверкающих пасов превращалась в огромный шторм, но в нем, этом вихре, становилось все больше света…Пока...Посмотрев в глаза драконессы и отрицая всю злобу в них. Видя все ту же ее, что и прежде, я сказал тихо. Почти неслышимо: «Я…Люблю тебя, Заря моя…»

Слеза скатилась с ее щеки. Горячий, надрывный возглас. Крик дракона, смешанный с сюрреалистическим воем морока огласил окрестности. А затем мне пришлось сделать то. чего не хотелось, но было, к моему сожалению нужно – пронзить, роняя брызги слез клинком из чистого живого пламени любви родную моей душе драконессу. За это время битвы она успела обрасти шипами от макушки до кончика хвоста. Ровно как и язвами, народившихся под действием тьмы.

Облака медленно развеивались. И там где еще недавно была моя Заря, стал медленно струится пепел, в который превращалось ее тело…Я все еще плакал и переживал. Но и знал, что так было нужно. В эту ночь большую ценою Любовь победила — таки ненависть.

…Раньше мы встречали двое этот рассвет. Ты помнишь? А теперь я встречаю его один. Но марево рассвета, кромка зари, что рождается с большой яркой звездой, легла на сердце легким успокоением. Расправляя крылья и оглашая трубным рыком округу, я на секунду почувствовал чье – то…легкое прикосновение.

Ветер пропел мне последние слова, что я так и не услышал там. Такие знакомые и родные.

- Я тоже люблю тебя, мое Око Рассвета…- прозвучало как откровение.

Воткнув меч, испещренный древними рунами, я пропел ту песню, которую мы пели раньше вдвоем. Я пел ее для единственной и неповторимой Зари, навеки оставшейся в моем сердце…

Немного комедии. Представляю вашему вниманию мой уже не самый новый, впрочем и не самый старый из рассказов. А название говорит само за себя.. Встречайте под звуки фанфар короткий рассказ "В гостях у Кракена".

В гостях у Кракена.

Жизнь не прекращается нигде. И даже в глухую темную ночь, посреди сердца океанских вод беспрестанно решаются судьбы. А порою вовсе случаются поистине удивительные вещи.

Однако в век мореходства и грузоперевозок на дощатых деревянных суднах, ходящих под парусом, встреча двух галер не кажется чем – то странным. Отнюдь. Особенно если одной из встретившихся сторон являются грозные и беспощадные к своим жертвам пираты, чья профессия напрямую связана с множественными грабежами и убийствами. Ну и, само собой разумеется, с настиганием более – менее крупной добычи.

А в день, когда луна своим единственным белым оком серебрила мутные воды, тот самый «улов» для головорезов оказался воистину великолепным. На этот раз желаемой добычей стала галера, груженная испанским золотом. Бесспорно, не безоружная, но в пору ли говорить о присутствии риска «бичу семи морей», наводящему страх на всех, кто осмеливается бороздить заокеанские горизонты?

Для начала ристалища битвы нужно совсем немного. Почти незримое под покровом темноты, судно с потушенными фонарями и парусами, сродними по цвету сердцу ночи, быстрым ходом сократило дистанцию между собой и иностранным казначейским судном. Обманный маневр, быстрый разворот, и вот уже две галеры, нос к носу, плывут параллельно друг другу…

Первые пушечные залпы прозвучали тотчас же. Спустя короткий миг стали цепляться за мачты и абордажные крюки. Одним словом начиналась…Бойня.

Шум и грохот выбитых с клочьями деревянных досок. Танец клинков, звон рапир. Крики раненых, умирающих…Агония битвы стремительно нарастала, превращаясь в яростную, клокочущую бурю. Казалось, что по вине людей, не умеющих делить нажитое по – другому, возник неестественный шторм.

Белый корабль «Анна Мария» уже не казался таким уж сверкающим в лучах лунного светила, как ранее. Теперь серый и пожухший, местами он имел проплещины на еще недавно дотертой до блеска палубе. Казначейский корабль проигрывал бой судну с недвусмысленным названием «Гриф», которое хоть и зияло пробоинами, все же не так сильно выдавало на своей дощатой глади следы от разрушений. Возможно, от того, что всегда было немного потрепанным и залатанным после других схваток. Эти шрамы оставались навсегда.

В битве трудно понять что происходит. И по началу то, что случилось, можно было отнести к последствиям сражения. Корабли стали раскачиваться. Вода — бурлить. Интенсивнее, сильнее. И никто не предавал сему действу ни единого значения, пока…

Длинное лентовидное щупальце перехватило человека, перелетающего по абордажному крюку от судна к судну. Вот мачта обхвачена тугим длинным отростком болотного цвета, а потом с силой обрушена в воду. Накрениваясь и западая на бок, мачта переломилась у основания. Рухнув в сторону. Через дырки в посудинах стали проникать и другие отростки незваного гостя – поменьше. Они просто выбивали внутренности кораблей.

Сражение все еще продолжалось. Но в нем уже было неясно что делать – спасаться или атаковать, бить то, что вылезло из пучины, либо же дальше сражаться с командой вражьего судна…

Сумятица переросла в панику, когда урон, нанесенный, по большей части внезапно объявившимся чудовищем, стал стремительно увеличиваться и доходить до критического.

Извилистые склизкие отростки, увенчанные целой серией больших крупных присосок стали оплетать беспомощные суда. А картина происходящего уже начинала напоминать старинные гравюры, в которых грозные монстры забирают на дно большие шхуны, величественные галеры и необъемные, казалось бы, фрегаты…Казалось еще чуть – чуть и оба виновника некогда яростной боевой бури будут безнадежно потоплены. Однако…

Секунда и движение прекратилось. По сути и нечему было двигаться – люди были либо в беспамятстве, либо оплетены склизким существом, которое получило еще издревле у моряков грозное прозвище «Кракен».

— Слушайте меня, вы, нарушители спокойствия! – вдруг прозвучало рокотом в головах у напуганных людей – Вот еще немного и я потоплю вас всех. Никого в живых не останется! – вещал на уровне подсознания монстр — Я скажу вам всем и скажу последний раз. Хватит называть меня Кракеном! Мое имя Ар – Ариб и появился я на планете вашей отнюдь не ради того, чтобы нарушали мое спокойствие. Вы знаете, скольких я потопил? У меня все дно захломлено вашими странными агрегатами! А все, думаете, почему? Да потому что спокойно пожить не даете. Уже, я смотрю, в конец обнаглели и начали ночью, когда сил никаких нет, бесноваться. Раньше хоть днем шумели а теперь…Что за манеры? Чего вам так от меня надо?

Послышался легкий двойной всплеск и крик нескольких моряков. Появилось также еще несколько небольших щупалец на кормах кораблей.

— Ну вот, еще и детей разбудили. Может вы еще хотите, чтобы теща с женой всплыли на поверхность? В общем так. У меня нету сил и желания выслушивать как теща будет меня корить меня за то что ей некуда расположить на дне свои одряхлые конечности. Потому я сейчас вас отпущу и вы…Ни звука не издадите. Ни единого! Иначе все же потоплю. Всех! Вам все ясно? – прозвучал вопрос морского чудовища в умах людей – Судя по вашим мыслям, вы все усекли и поняли. Восстанавливайтесь, грузитесь…Делайте все что угодно ради того, чтобы поскорее уплыть от «злобного страшного монстра». Но тихо! И чтоб вас в Бермудском Треугольнике больше не видел! А вы, малышня, живо ныряйте, спать пора уже давным — давно. Нечего смотреть на безволосых обезьян. – С этими словами щупальца неожиданно вздрогнули и разом отпустили порядком потрепанные суда. Громкий всплеск, шевеление воды, а потом тишина…

* * *

Это была странная ночь. Та самая, что, быть может, спасла жизни членов двух команд, одной из которых, по велению схватки, должно было пасть полным составом. Чего все же не случилось по воле господина Обстоятельства.

На утро, совершенно тихо, так что даже трюмные крысы не издавали писка, два корабля стали чиниться и как только плаванье стало для них вновь возможным, галеры, разойдясь в разные стороны, покинули место, которое и по сей день кличут как « место спящего Кракена». И более туда не заплывают…

Огнедышащий Бард, Прочел первый рассказ.(Второй попозже ::smile ). Спасибо. Хороший повествовательный стиль, читал на одном дыхании. Интересно и красиво написано. Грустно в конце, хоть и победил свет. ДЕйствительно, такая мелочь может разрушить все. Но ведь главное вера и умению слушать? Мне очень понравилось. Нет, я даже восхищен!!! ::bouncy

P.S: Как интересно, а ведь подходит 0_о Я хотел сочинить стих, давно это было, но бросил. Осталось только кривое четверостишье. Но... Оно так подходит к рассказу, как мне кажется

"И был дракон, и обитал он в небе,

Средь белых облаков паря.

Но счастлив он на самом деле не был,

Он потерял дракону по имени Заря."

Огнедышащий Бард,

Довольно не плохо пишете, помница видел где то одно из произведений вроде какраз таки на этом же самом форуме, и вот прочитал и эти два произведения.

Последнее улыбнуло, концовка, вроде как победила жизнь О_щ

И вроде как т народ остался цел и "злобный монстр " не тронут, который злобным получается и не оказался. ::smile

Мне понравилось ::smile

Nidhekk, Аметист Аррстар, примного благодарю за отзывы.

Итак, милым дамам к их празднику, прекрасному международному женскому дню посвящается сей рассказ. Впрочем. я надеюсь, интересно будет прочитать всем вне зависимости от пола/расы и иной принадлежности.

Приятного прочтения.

Рыцарь в белочешуйчатых доспехах.

Легко ли вписать свое имя в историю? Как стать достойным рыцарем за предельно короткие сроки? И, наконец, как удовлетворить запросы самой капризной леди, особливо в праздники? В эпоху замков и сражений девяносто процентов принцесс, желая избавиться от потенциальной угрозы, о которой нашептывали им еще в детстве в придания про кражи и пропажи девушек, давали однозначный ответ: «Убить дракона и принести его голову в качестве доказательства».

Вероятно именно по этой причине дни, недели, месяцы и даже годы происходила осада больших гротов и пещер, где, по мнению большей части рыцарей, прятался дракон. Часто можно было наблюдать интересное зрелище – целый сонм трясущихся от страха потенциальных победителей «ужасного, страшного змия», которые толпились у самого входа в прибежище «злобного огнедышащего исполина». Разумеется, все они ждали настоящего героя. Прославленного аристократа и живую легенду, которая убьет за них опасное создание. После этого можно было бы сразиться за голову поверженного дракона с доблестным сэром и другими потенциальными обладателями, устроив массовую дуэль. Выживший согласно тому незатейливому плану должен был получить трофей. Шансов стать оным, разумеется, было мало. Но всяко лучше лучше, как полагали горе – герои, чем соваться в сам грот и находить там смерть всем и сразу. Конечно «осада» согласно логике вечно продолжаться бы не могла. Но и это нельзя было считать по их разумению проблемой: Коли же змий все же стал бы выбираться из чертогов своего убежища, списав на козни злых сил и особые обстоятельства, рыцари могли бы отступить отступить к другой свободной пещере. Занятно, что, как показывает практика большая часть попыток сторожить дракона у больших пещер, полных острых скалистых сталагмитов была заранее обречена на провал. Почему? Просто – напросто ни одни из координат, данные уличными магами, едва ли закончившими факультет «Великого бездарного искусства» по странному обстоятельству не оказывались верными. Впрочем, ничего удивительно. Право, какой дракон будет жить в пещере, питаясь забредающими туда рыцарями? Надеюсь, что вы уж по крайней мере понимаете – охота на коров и овец, утаскивание принцесс, а также массовое обращение городов в пепелища – не только скучное занятие, но и бесполезная трата времени. Этим ни один дракон в здравом рассудке не займется. Знавал я всего одного такого безумца, да и тот, не поймав ни одной принцессы, либо хотя бы невинной девственницы, плюнул на сие дело. Он улетел в далекие дали, залечивать раны на лапе, подожженной по нелепости заместо старого села, уже давно покинутого жителями, которое должно было быть уничтожено в стиле классически эпических традиций. Вот до чего иногда доводят истории и подражание им.

Но речь пойдет не об этом. Помните, я говорил о самых настоящих героях? Тех, которые не боятся идти в бой, свято чтят кодекс, традиции и все остальное в духе старого рыцарства? Они не ошиваются у гротов, не ищут темного властелина, в недрах замка которого находилось бы логово крылатого хищника, а также не надеются выловить кого – нибудь на фальшивую (или даже самую настоящую) принцессу. Они действуют наверняка, приходя в настоящие убежища драконов, построенные хитрым образом и сконструированными по затейливому принципу, нарушив кои можно было запросто распрощаться с жизнью или хотя бы с возможностью адекватно воспринимать мир в течение долгого времени. Конечно походы в подобные места всегда тщательно планировались. Заранее узналось все вплоть до самых мельчайших подробностей из деталей точечного плана здания – обиталища дракона. В отличие от координат пещер они всегда были гораздо более надежны и заказывались у настоящих, лицензированных магистров высшего магического искусства. Что же происходит в таком походе и чем он заканчивается? Собственно, с этого момента и начинается одна из таких историй. Хочешь знать всю правду, читатель о том, что на самом деле скрывается за битвой между драконом и рыцарем.? Тогда послушай же мою историю и сделай выводы...

* * *

Он не был похож на обычного рыцаря. А если точнее – совсем непохож. Конечно, как и каждый сэр благородных кровей, он отдавал дань наиболее важным традициям и старался не перегибать палку в вопросах отдаления от некоторых норм. Впрочем на это все равно смотрели косо. Так, например, у грозного воителя был свой собственный конь. Точная копия, отличающаяся хорошей выносливостью, чистоплотностью и отсутствием навоза в стойле. Питался же он не сеном, а странного вида черноватой смазкой. Своего скакуна господин рыцарь назвал «железным конем», хотя у окружающих было другое определение странному зверю – «чертовщина».

Доспехи из прочного сплава, инкрустированные изображениями шестеренок и гаек, изящный монокль в золотой оправе на глазу, полубезумная улыбка на устах, длинные усы и проседь в русых волосах выдавали уже при первом взгляде благородного Ретшинальда Фон Блэкса Четвертого, которого также прозвали «Умником». Сидя на своем изящном во всех отношениях пропорций (по крайней мере так считал его хозяин) и доведенном до совершенно буквального блеска, белом железном скакуне, господин Блэкс взирал на окружающий пейзаж. Пред очами этого достопочтимого сэра, сопровождаемого щуплым оруженосцем в коричневатом кожаном тряпье и едущем верхом на обычной старой кляче, развернулась фееричная картина: Посреди ровного чистого луга непомерной громадой простиралась массивная крепость из странного рубинового кирпича, утопающая своими острыми шпилями в самые небеса. Витиеватый замок, казалось, слегка парил в воздухе. Можно ли было подумать пять минут назад, что подобное может быть в сих местах? Возможно, проезжающий совершенно случайный менестрель или путник смог бы счесть это поле ровной гладкой площадкой, полной разве что сочной зеленой травы, да полевыми цветами. Однако хоть и рыцарь по прозвищу Умник не слишком жаловал магию, тем не мене разорвать контур маскирующего заклятья и вскрыть первые врата в саму цитадель у него получилось легко только благодаря специальной волшебной пентаграмме, купленной на небольшом Рынке Редкостей. Местные продавцы антиквариата продавали наряду с дорогими ценностями старины и секреты древней волшбы. Впрочем, на чем, как ни на Чудесах можно прожить во времена столь высоких налогов, установленных недальновидным королём? Однако чудеса без последствий по таким низким расценкам не бывают: Заклинание имело брак, в результате коего другой оруженосец рыцаря, снимавший маскировочное заклятье, таинственным образом пропал.

- Тпррр, мой верный железный конь, - прокомментировал милорд, - Дальше мне с тобой не по пути.

Хлопнув тем, что называется на входе в дом и на выходе из странного коня «дверью», рыцарь зычно звякнул своими толстоватыми доспехами и направился к замку. Между тем и оруженосец сэра Блэкса уже расседлывал свою лошадь, стремясь изо всех сил не отставать от своего господина.

- Знаешь, мой юный друг, как можно штурмовать твердыню и находящегося в ней дракона. не прибегая к услугам обычного люда, готового при первом упоминании о битве броситься врассыпную? – спросил, между тем расстегивая чехол на своем поясе и доставая оттуда какую – то склянку доблестный воитель.

- Никак нет, милорд. Полагаю магия? – уточнил юноша – оруженосец, расседлав и привязав к вбитому в землю колышку свою лошадь.

- Магия? Вздор, – повел снисходительно бровью рыцарь, - Разум и мозги, вот что помогает настоящему полководцу, умеющему деятелю, прекрасному политику. Думаешь все эти горе драконоборцы, просиживающие у пещер готовы драться? Да они струхнут при первом же появлении крылатого ящера. Запомни – никогда, никогда не побеждал дракона чем – то иным. Да и смелые духом справятся ли? – задавая риторический вопрос, рыцарь меж тем вылил содержимое склянки на траву, которая тотчас же стал покрываться странной шуршащей смолой, увеличивающейся в габаритах и начинающей принимать форму.

- Что это, сэр Блэкс? – спросил юный помощник, на всякий случай отходя подальше от странного действа.

- Это, мой мальчик, технология. Видишь ли, каждый удачливый охотник на дракона использовал технологию. Баллисты, требушеты, целые осады со своей тактикой, да возможностями. Но до сих пор бороться было тяжело, потому как в сражении принимали решающую роль простые солдаты, следующие за своим господином. Они могут ослушаться, способны предать, испугаться, а еще им нужно обеспечение, оружие и много еще всего того, из-за чего можно испытать целую массу неудобств. Я, работая в лаборатории, создал миниатюрных паровых…блох. Они Нано…Нане…В общем маленького размера и самоконструируются. К сожалению, создать бесконечно большую армию из них я не могу – энергия у них и ресурсы быстро кончаются. Сами создания застывают навроде големов и все их ресурсы уходят на то, чтобы исполнять мои приказы.

Взаправду, некогда пустое пространство вокруг двоих людей заполняли теперь множественные железные големы. Гладкие металлические статуи едва шевелились, ожидая приказа и держа на изготовку оружие, слитое с их телами воедино. Нежданно – негаданно из рубиновой башни послышался громогласный рык.

- Вперед, мои верные слуги, возьмите эту крепость. сокрушите все внутри нее и…Принесите мне голову дракона, обитающего в этой обители. Выполнять! – рыкнул рыцарь, слова которого уже частично заглушались гулким эхом от топота множества железных ног, да протяжным воем из стен цитадели.

Дружные колонны послушных големов ринулись в широкий проход замка, арка коего представляла из себя декоративную вязь, в которой головы двух драконов на самой вершине соединялись, а крылья – образовывали сам проем.

Скрип, удары, щелчки срабатывающих ловушек – все это доносилось гулким эхом из нутра рубиновой цитадели, в то время как Ретшинальд Фон Блэкс Четвертый с улыбкой, предвкушающей скорую победу участливо смотрел за происходящим.

- Я покажу всем этим зазнавалам чего стоит моя тяга к познаниям и какова цена технологии. Мне даже не нужно прикладывать усилия – трофей принесут мне на блюдечки мои же послушные солдаты, которые не передерутся из-за награды. Замок…распилю и продам, голову отдам в качестве приданного принцессе, леди Элэйн. И все будет прекрасно, - импонируя своим словам рыцарь кивнул и улыбнулся еще шире прежнего.

Однако ликующее выражение лица стало меняться с каждым зычным, сильным ударом, да облаками металлической пыли, которая. По всей видимости, еще недавно составляла основу воинов господина Блэкса. Финальным аккордом происходящему в стенах стала вылетевшая из темного проема замка голова голема, ровно отсеченная от тела. Прокатившись по лугу, она уткнулась носом прямо в стопу молодому оруженосцу. Гул постепенно стих, наступила полная тишина.

- Но к-как? Их же было достаточно много, чтобы довершить дело. Ни один дракон на такое способен. не этот – точно, - сказал похолодевшим голосом доблестный сэр, нарушив временную тишину.

- Разумеется, - донесся высокий, протяжный баритон, - Подобное способен сделать только тот, кто обучен хорошо сражаться. Как вы люди говорите…Тактике, расчету и грамотной стратегии. Вы все правильно рассчитали, верно нашли, располагали достаточными силами…- вещал голос все громче по мере приближения его обладателя к выходу из рубиновой цитадели, - Однако тот, а вернее та, на которую вы нападали – это всего лишь слабая миледи, которая хоть и сильнее человеческой женщины в стократ, все же сильно ограничена в своих возможностях. Но как полагается даме знатного рода, принцессе драконов, именуемой также драконессой, у нее всегда есть верный рыцарь, способный остановить угрозу, предотвратить надвигающуюся опасность. Того, что оного рыком о помощи могут призвать к оружию, вы не учли, - с напором в голосе продекломировал дракон, медленно выходящий из - за мощных рубиновых стен.

Сверкающий серебристый доспех без единого шва ярко заиграл в лучах солнца, находящегося в зените. Пред взором сэра Блэкса стоял непомерных размеров черный дракон, чьи очи наполнял огненно – красный огонь. Длинный хвост. Плотно закованный в железный панцирь довершал остро заточенный топор – лезвие. На спине его покоились ножны меча, а чуть выше раскрывались два крыла, в которых заместо перепонок и части суставов стояли железные щиты. В когтистой лапе, которую скрывала латная рукавица, покоился меч удивительной красоты. Его лезвие напоминало застывшее острыми гранями в холодном металле пламя поистине искусной резьбы.

- Представлюсь – сменяя многие кличут доблестным Щитокрылом. Оба своих крыла я потерял в битвах с подобными вам. Мне удалось выжить, но крылья сохранить – нет. Теперь вкрапленные вместо перепонок стальные пластинки являются для меня как щитом, так и действенным оружием. Я рыцарь, который защищает слабых и обиженных, мой меч знает лишь правду в отличие от вас, неблагородное чудовище, нападающее на беззащитную миледи силой бездушных железных убийц, - сказал, вертя рукоятку своего меча, дракон, - И сегодня ты, чудовище, будешь повержено мною, благородным рыцарем по прозвищу Щитокрыл. Представляться пред тобой своим полным титулом не считаю должным.

- Н-но…Ты дракон. Ты же чудовище, а не я. Ведь я благоро…- начал было сэр Блэкс.

- Пока ты нападаешь на даму, какими бы титулами был не увешан – ты всего лишь монстр. Защищайся, если есть чем, – прервал высказывание Щитокрыл.

- Ну…Погоди…Думаешь победил? Что, разломал големов и все, страху на меня навел, змей проклятый? – спросил, теряя контроль и наливаясь яростью Ретшинальд, - так ты ошибаешься…Я возьму твою голову…И твоей подруги…- с этими словами господин Блэкс надавил на центральную часть окантовки своего доспеха.

Узорчатые шестеренки стали медленно вращаться, из них стал высыпаться огромный улий, состоящий из того самого масленого месива, которое еще недавно сотворило голема. Обрастая в постепенно застывающую массу, смоляное пятно полностью обволокло тело Ретшинальда, а затем стало стремительно расти в высоту. Оруженосец же, не желая вмешиваться, отошел поодаль от поля будущей битвы.

- Во - первых я не змей, не змий и не нечто подобное, - сказал дракон, сплюнув себе под лапы, - Во – вторых какими бы фокусами ты там не пытался сражаться, будучи всего лишь убийцей без капли уважения, да чести, не победишь ты носителя клинка Ингелиона.

Тем временем напротив замка уже, почти полностью преобрев свои очертания, стоял большой механический человек непомерной величины, вылепленный из прочного черного металла. Через его шлем – забрало выходил густой дым, по всему его железному телу были видны узоры в виде шестеренок, а руки оного были больше похожи на крючковатые когти. Широкоплечая фигура была, надо заметить, раза в три больше дракона Щитокрыла и превосходила того во многократ по весовой категории.

- Каким бы ни был вражий лик, не избежит он наших пик, - сказал, облизывая края морды длинным языком и рассчитывая дальнейшие действия, Щитокрыл.

Неожиданно железный исполин, загудел и из забрала – шлема оного пошел сильный пар. Одна из его рук, неожиданно сделав выпад в сторону, где стоял дракон, отделилась от тела и, приняв очертание булавы, громко хрястнула по месту, в которое целилась. Удар оказался столь сильным, что клочья земли разметались в абсолютно разные стороны с устрашающей силой. Тем не менее, бросок своей главной цели не достиг: Моментально отреагировав, Щитокрыл подался в сторону, тем самым избежав смертельного урона. Пудовая рука - гиря гиганта стала возвращаться на место, влекомая предусмотрительно прикрепленной к ней цепью. Два быстрых, возможно даже слишком быстрых для, с виду медлительного дракона, рывка, и вот уже его меч, загорающийся синими рунами, отсек длинную цепь, после чего одна из дланей железного гиганта навсегда рухнула о земь. Ответный выпад за подобную дерзость едва задел Щитокрыла, который, к счастью, лишился лишь части железной перепонки – вставки крыла, а не собственной жизни. Череда быстрых ударов пламенеющего синим меча и грозных взмахов руки железного Блэкса стали неистово сотрясать землю. Даже с виду нерушимый рубиновый замок начинал немного крошится от продолжительной ряби. Спустя время удачные выпады металлических конечностей изрядно потрепали Щитокрыла, хотя и не лишили того чувства ритма. Железный гигант оказался тоже не столь нерушимым. Мелодично упала оставшаяся часть культяпки руки, а от другой отпала длань. Часть доспеха Щитокрыла спустя еще несколько минут слетела, почти все окантовки – щиты на крыльях выбиты, а оба противника, порядком измотанные, стали замедлятся в своих движениях. Грузный тяжелый пар из забрала железного гиганта сменился черным горелым дымом.

Всему настает однажды конец и эта битва – не была исключением. Наконец когда защита Блэкса стала не такой ярой, а выпады не столь опасны, Щитокрыл, рискнув, в высоком прыжке предельно сократил дистанцию…И полоснул по черному шлему, отсекая тот от тела. Однако, ничего не видя из-за гари, да копоти, дракон получил мощный удар по телу оставшейся культяпкой руки, которая с силой отбросила Щитокрыла в сторону. Исполин, издав протяжный чугунный звук, стал разваливаться. Пар повалил из всех щелей, а из проема, где недавно находился шлем, вылетел, вытолкнутый силой пара сэр Ретшинальд Фон Блэкс...Говорят, его видели, облекаемого облаком копоти летящим какое – то время наравне с птицами и упавшим в глухом залесье, по слухам аккурат на соломенную крышу хибары лесных разбойников…

А что же стало с драконом Щитокрылом, которого отбросило столь милосердным и сильным ударом? Вставая и опираясь на свой меч, который стал постепенно терять синий огненно - пламенный блеск, дракон хищно улыбнулся, наблюдая за тем, как последняя створка – щит отваливается от испещренного дырами крыла. Взяв в когтистую лапу какой – то предмет, он побрел к стенам рубинового замка, где его уже ждали.

Она сверкала ярче парадной брони, хоть и была то чешуя, не сталь. Ослепительная серебрянокрылая драконесса смотрела в сторону медленно брядущего Щитокрыла. В ее янтарного цвета больших очах отражалось солнце, а на изящной серебристой шейке медленно развивалась локонами алая лента - бант. Лапы драконессы были стянуты рубинового цвета браслетами, а на основании хвоста был тоже затянут бант, похожий на тот, что на шее. Изящная, грациозная и утонченная, она была несколько меньше чем Щитокрыл и на его фоне казалась хрупкой.

- Очаровательная миледи, прекрасная принцесса, с вами все в порядке? – участливо спросил дракон – рыцарь, подойдя вплотную к драконице, не забыв сделать при этом вежливый реверанс крылом, насколько позволяли раны.

- Вашими усилиями, милорд, я цела. Вы, мой бравый защитник, спасли меня, - мягко проворковала драконесса.

- Чудовище повержено, ослепительная госпожа. – сказал Щитокрыл, упав на одно колено, - Примите в качестве трофея и доказательства, трофейную голову монстра, принцесса, – опираясь одной лапой на меч, другой дракон протянул обгоревший шлем поверженного железного громилы.

- Пожалуйста, встаньте. Я очень рада, что вы пришли мне на помощь. Если бы не вы, доблестный рыцарь Щитокрыл, я бы, возможно, уже бы погибла вместе со своим прекрасным замком, дареным мне моим отцом – Рубиновым королем драконов. Вы свершили достойный подвиг и я бы с радостью хотела бы вас наградить. Будьте моим рыцарем и кавалером, прошу вас. Я дарю вам свои лапу и сердце.

- Для вас, миледи, все что угодно. Ради вашей красоты я готов повергнуть в прах и тысячу подобных существ, - заметил Щитокрыл.

Ответом на слова драконесса слегка лизнула по морде своего защитника.

- Есть только еще один неулаженный момент, - сказал слегка смущенный воитель, - Эй, ты! – громогласным рыком обратился рыцарь к юному оруженосцу, который после увиденного на поле боя едва – едва стал приходить в чувство, - Хочешь обучиться настоящим идеалам рыцарства и чести, древнего закона защитников? Желаешь стать настоящим воителем, доблестным рыцарем и достопочтимым сэром.

- А…Можно? - спросил, смотря на груду обломков доспеха, раскиданных по лугу, которые принадлежали бывшему господину, - Вы правда сможете научить? И…не съедите меня?

- Думаешь, на что мы овец разводим в замке? Считаешь, мы скот у мирных жителей воровать станем? – риторически спросил Щитокрыл, - Научу тебя кодексу рыцаря, ежели будешь следовать правилам. Так ты идешь?

Часто кивая и не секунды не колеблясь, юноша побежал в направлении замка, который уже стал подергиваться легкой рябью. Прошло недолгое время, и вот поляна снова превратилась в чистый луг, без всякого упоминания о каком – либо бое.

Так закончилась еще одна битва рыцаря с настоящим чудовищем во имя прекрасной дамы.

Представляю вашему вниманию весьма своеобразный, но все же рассказ. Для любителей фокусов легко юмора и налета ужастика (весьма легкого налета, смею уверить), а также просто любопытствующему читателю представляю свой новый рассказ:

Длинноухий Полтергейст.

Думаю, что каждый из вас слышал о фокусе, в процессе которого фокусник вытаскивает кролика из шляпы. Прием старый, но действенный: Публика умиляется и приходит от этого в состояние полного восторга. Правда, спустя пару минут мало кого интересует, что случается с животным потом, когда все внимание аудитории нацелено на следующий номер программы...

Эдвард был всегда принципиален. К своим выступлениям готовился тщательно, свое дело знал. Его аншлаги с первого взгляда можно было бы назвать шаблонным. Распиливание женщины пополам, а затем собирание всех ее частей тела воедино обратно, исчезновение и появление гостя из зала в большом ящике и, наконец, целый сонм вытащенных зверей — вполне узнаваемые старые трюки, которые составляли основу выступления мэтра. Именно мэтром и никем больше называли Эдварда за то, как он умел красиво и с лоском показать все то, что, казалось, уже давно изжило себя. Живописные фейверки, обаятельные ассистентки, красивый старинный ящик испещренный различного рода узорами — все это заставляло немного иначе посмотреть на происходящего. Ну и конечно гвоздь программы — всеми любимый трюк с кроликом, для которого отбирались самые умильные, трогающие взгляд, душу и сердце звери.

К сожалению отбирались для выступления звери достаточно часто и по многу. В основном дело касалось...Кроликов. Дело в том, что Эдвард, как и его отец, отдавал дань некоторым суевериям. И в тоже время он очень любил стародавний фокус по вытаскиванию длинноухого пушистого кроля на глазах у почтенной публики. Конечно, убранству и то, с каким эффектом это делалось — отдавалось особое внимание. Но не это было главным. Дело в том, что также после каждого выступления фокусник занимался осмотром всех животных. Вислоухие кролики, в отличие от остальной живности, единожды вытянутые из шляпы после представления, отправлялись на стол маэстро уже в качестве угощения. Поначалу это было редкостью и крайней необходимостью. Однако уже спустя время сие обозначалось в качестве своеобразного ритуала, без которого обойтись было никак нельзя. Эдвард полагал, что измена этой традиции приведет к провалу следующего по счету аншлага, да и поесть сразу после выступления совсем был не прочь...

* * *

Даже самые настойчивые и полные энтузиазма «звезды» сцены должны отдыхать. Разумеется, это простое незатейливое правило считал своим долгом неукоснительно соблюдать, дабы не предстать перед публикой с кругами под глазами, и фокусник Эдвард. Мэтр, подходящий ко всему скурпулезно и в ту из ночей, когда на небе безраздельно правила полная белая луна, беспробудно наверстывал силы в своей большой кровати из изысканных пород дерева.

Сквозь дрему он, конечно, не мог заметить как десяток совсем небольших силуэтов, почти неразличимых в полумраке. Они неожиданно появились на широком письменном столе, располагавшимся прямо напротив кровати фокусника. Почти что недвижимые, эти фигуры простояли, смотря в сторону спящего маэстро сцены, еще несколько минут и затем исчезли также внезапно, как и появились. И вновь все вокруг погрузилось в тишину, нарушаемую только легким щелчком старинных часов с длинным языком — маятником.

Надо заметить, что убранство комнаты во многом составляли афишы, расклеенные по всем четырем стенам на манер обоев. Мебель же, помимо, разумеется, старых часов и потертого сундука в углу, можно было бы назвать скорее современной. Занимала она не так много места, большую часть которого составляло реквизитное разношерстое барахло. Другими словами — в комнате царил обычный творческий беспорядок, в котором лично Эдвард не видел ничего предрассудительного. Конечно, как и во всех таких случаях, подобный порядок превращался в беспорядок если хоть кто — то посторонний трогал вещи. Это, полагал Эдвард, было похоже на сцену: Расставит кто — нибудь за тебя перед выступлением декорации и тогда обязательно будет что — то неправильно, да не так, ибо расставлял не ты. Надо заметить, что в течении нескольких предыдущих этой ночи дней данное сравнение фокусником было основательно освежено в памяти, когда выяснялось, что вся утварь будто сама перемещалась в течении ночи. Объяснения и причины найти мэтр не мог, впрочем, как и выкроить существенное время на решение данной проблемы.

Спустя где — то час послышались легкие, мягкие, почти неслышимые прыжки маленьких пушистых лап. Одна пара, вторая, третья...Тени от чего — то крохотного и быстрого мелькали, превращаясь в неразборчивую кавалькаду. Собирались, кружили повсюду — в воздухе, на полу и даже под маленьким мягким диванчиком неподалеку. Тихая маленькая возня становилась все громче, шумнее, настойчивее...

Один глаз Эдварда неторопливо открылся. Сонное и покрытое трещинками мелких сосудов, око некоторое время прошлось взглядом по ближайшей стене, а затем снова закрылось.

- Померещилось, — буркнул низким сиплым голосом, зевая, мэтр.

Не прошло секунды, как новый звук заставил уже оба глаза господина фокусника сонно раскрыться.

- Кто здесь? — прозвучал вопрос мужчины в пустоту.

Тихое шуршание, сроднее шуршанию маленьких лапок, стало ответом Эдварду. Потихоньку приподнявшись, настолько медленно и аккуратно, насколько возможно, невозмутимый мэтр затем сделал резкий полуоборот телом, чтобы застать в врасплох нарушителя спокойствия. В комнате вопреки ожиданию было пусто.

- Работа с животными так утомляет, — сказал, сонно зевнув, фокусник, — Уже мерещится, что чьи — то лапы по полу скребут. В три ночи, — прокомментировал он, броско посмотрев на зеленоватые цифры электронных часов, стоящих на тумбочке, — И это учитывая что живности в квартире никакой у меня...Нет.

Еще раз зевнув, Эдвард уловил какое — то неясное движение там, недалеко от часов. На секунду ему показалось будто что — то маленькое стояло прямо рядом с ними. Моргнув, Эдвард понял, что странное видение рассеялось.

- Нет, в самом деле, бред. Мне только что показалось, что тут, рядом, в моей комнате...- не успев закончить фразу, мэтр почувствовал как что — то шерстяное и теплое прикоснулось к его руке.

Быстрый взгляд на руку заставил подпрыгнуть его от неожиданности.

- ...Кролик! — довершая прерванную фразу, заметил Эдвард.

Взаправду, сейчас на него, ловя глазами блики луны, косо посматривал длинноухий пушистый кроль. Черноватый, с белым пятнышком. Очень похожий на...

Инстинктивно рука мужчины потянулась к настольной лампе на тумбе, стоящей рядом с электронными часами. Однако на ней сидел уже другой кролик. Белый, с небольшим пятном на лбу. И он тоже был очень смутно похож на одно из тех животных, с которыми когда — то работал маэстро. Не помнить своих маленьких ассистентов он не мог, это очень хорошо отпечатывалось в памяти. Впрочем, может это взбудораженные воспоминания на ночь глядя воображение будоражат?

Только стоило пальцам приблизиться к выключателю дампы, как грызун, стоящий рядом с оной моментально отреагировал и оправдал свое название, укусив Эдварда за пальцы. Отшатнувшись от боли, мужчина быстрыми шагами направился к двери, дабы вызвать ветеринара и заодно осмотреть руку на предмет порезов. Однако еще на пол пути к двери бедняга понял, что не может шевелить ногами. Вокруг него, собравшись плотным кольцом и окружив, смотрела добрая дюжина кроликов. Ноги отказывались слушаться, голос почему — то осел, а рот перестал открываться. Сами животные синхронно и, как показалось мэтру, зловеще, посмотрели снизу вверх на мужчину, а затем снова опустили взгляд.

Все что оставалось Эдварду — это только наблюдать за происходящим, да постараться не лишиться чувств.

На его глазах открылась дверь на кухню. Недолго из кухонной комнаты лился свет, а затем, после щелчка выключателя, потух. Сразу после этого в саму комнату, — фокусник не мог поверить своим глазам, — влетели, даже можно сказать, буквально вплыли по воздуху, три длинноухих грызуна. За ними, левитируя, перемещалась вся капуста и морковка, какая была в доме. Овощи сами по себе стали улетучиваться. Создавалось ощущение, что их едят прямо в воздухе.

Странная трапеза продлилась еще несколько минут. Затем из шкафа вылетел запакованный пакет с одеждой. Фокусник отлично помнил, что эта вещь — подарок для ассистентки на день рождения. Шуба из кроличьего меха.

- Работа съела нас, Эдвард. Просто полностью съела. Без остатка, Эдвард, без остатка, — вдруг послышался множественный писклявый голос, — Ты предал нас, своих компаньонов. Как ты мог? Сколько еще наших братьев ты превратишь в рагу? Вы, люди, развлекаетесь. таская нас за уши. Так вот мы тоже хотим развлекаться, Эдвард...

При этих словах пакет, в котором лежала шуба, раскрылся и шубенка зависла посреди комнаты. Она медленно, меняя очертания, стала превращаться в некое подобие эдакой «гавайской рубашки», в то время как мех клоками стал выпадать и испаряться, а сама ткань — полностью меняться. Спустя некоторое время за место теплой шубы на пол упала легкая глаженная рубашка с узором в виде морковки.

- Вот тебе и фокус, — сказал незримый писклявый голос, смеясь.

- Я...Я не знал. Не хотел. Честно. Это была часть моего номера. Вы же просто зверюшки. Это все нормально...И...И...Вы не можете говорить! Такого просто не бывает...Это какой — то дурацкий розыгрыш! Выключите камеру, черт возьми! — выпалил мужчина как только дар речи к нему вернулся.

- Розыгрыш, говоришь? — послышался все тот же голос, но на ноту выше, — А вот как тебе такой розыгрыш? Или мы бы сказали, представление...

При этих словах со всех сторон комнаты появились длинноухие кролики. Фокусник понял, что снова не может издать ни звука и пошевелить не способен ни единой частью тела. Между тем телевизор в отдалении комнаты неожиданно включился. От него эхом доносился диалог старой сцены одного из мультиков, где главным героем был Багз Банни — наипопулярнейший кролик мультипликационной индустрии.

- Я тебя поймал, проклятый кролик! — донеслась телевизионная фраза, принадлежавшая, очевидно, охотнику.

- Нет, это я тебя поймал .. - сказал, синхронно вторя анимационному персонажу, кролик, который завис у самого лица Эварда.

Фокусник совершенно не знал какой именно фокус способен вызволить из цепких пут мохнатых, в этом уже не было ни единой доли сомненья. Длинноухих призраков.

Светящееся облако из множества животных накрыло полностью человека. Взрыв динамита из мультфильма вторил мощному хлопку и вспышке, в которой исчезла вся кроличья ватага вместе с мэтром сцены.

* * *

«Дамы и господа, спешите, спешите на наше представление, на которое вам нужно успеть всем без исключения! Только здесь, в Запредельном царстве призраков, находящемся по Другую сторону невозможное становится возможным! Сегодня вы будете рукоплескать при виде нового, невообразимого фокуса! Только у нас вы можете увидеть, как Длинноухие Кролики — Полтергейсты вытаскивают за уши из шляпы — цилиндра настоящего, Живого фокусника! Не упустите свой единственный шанс увидеть это невообразимое зрелище!»

Листовка — афиша, притороченная к столбу изнанки мира живых, называемой Запредельным, неожиданно сорвалась и полетела. Гонимая им, она беззвучно улетела под звуки начинающегося неподалеку средь покрытых туманом улиц представлению в неизвестные далекие дали...

Огнедышащий Бард, хорошие творения. Нашел время прочитать.

Читать весьма интересно

Буду ждать новых ::smile

замечательные произведения, прочитал правда не все, слог замечательный, хорошо пойдет с чем нибудь эпическим, ::smile тут у меня как раз стих был по первому

И только когда за спиной сожженные города,

Возможно понять любовь что просто куда-то ушла,

и оглянувшись назад с теплом вспоминать те года,

Которых теперь уже нет - вокруг лишь одни холода...

Винг Алый, Black_Wings, благодарю за оценку.

Итак, дамы и господа, я решил выложить немного старого творчества своего. Сттихотворного. Почему? наверное, прочитав. вы пойймете. что в оных чертогах сие уместно. Надеюсь вам понравятся эти запыленные, но по - прежнему живые, строчки. Кое какие из них уже звучали здесь, но темы разветлились и разделились. Решил перенсти все в одну тему, вдобавок те, кто не читал ранее быть может прочтут и что - то вынесут с этого. А что - то звучать здесь будет и вовсе...Впервые.

Приятного вам прочтения.

Крылатые мечты.

Что за мечтанья без крыла,

Без облаков и свиста ветра,

Но если больше никогда

Твоя не будет песнь пропета?

Ты веришь,знаешь и живешь

Мгновеньем сладостных мечтаний,

Что в небе вновь ты оживешь,

Освободившись от страданий.

Секунда, пепел и пожар,

Обуглились родные крылья,

И ты горящим камнем пал,

Твой страшный сон теперь стал былью.

С тех пор теперь одной живешь

Надеждой светлой на спасенье,

Что вновь однажды обретешь

Билет в родное наважденье.

Настанет час и протрубит

Горн миг рассвета и прощенья,

Судьба тогда сама решит

Кто стал достоин возвращенья.

И стоит лишь оковам пасть,

Как ощутишь небесной выси

Простор, в котором не пропасть

Но можно так легко забыться...

* * *

На грани тумана, по глади из тьмы,

Морские просторы корабль бороздит.

Как призрак из мрака, хозяин воды,

По лунной дороге явился в ночи.

Потрескался якорь, прогнила корма,

А воин безбрежья в строю как всегда.

Командой бессмертных и судном из зла

Бесстрашно ведет седой капитан.

Услышит галеры испуганный люд,

Как призраки смерти их судьбы рекут.

И нету желанья, как нету и сил

Убить порождение сердца глубин.

На грани безумья, по воле судьбы

В ночную ловушку корабль угодил.

Готовится порох, дают первый залп

И слышен лихой крик-Абордаж!

* * *

Луна-проводник и дорога,

Судьба-мой союзник и друг.

Я в мире знал мест очень много

О них постоянно пою.

Я видел ключей всех истоки,

Я знаю где родился огонь

Скажу вам-таких мест немного,

А если точнее-одно.

Туда не ведет нить страданий,

Нет входа для грешной души

Там плод чистоты созиданья

И это-Обитель Cтихий.

Заря Пылающего Феникса.

Величавый и гордый твой полет поднебесный,

Ловишь взгляд с высоты полный зависти лестной,

Вторишь ветру судьбы что для них ты не местный,

Воспаряешь с восходом, улетая от Бездны.

И негадан тот час когда снова вспорхнешь,

Песню счастья глухим и слепым пропоешь,

Время пробило, вновь ты с зарей восстаешь,

Для других, избавляя их души от слез.

Словно факел живой в небе чистом горишь,

К кромке туч зла и мрака отважно летишь,

Вспышкой света сердец тьму мгновенно пронзишь,

Яркой быстрой стрелой все вокруг озаришь.

Все кошмары развеются в прах навсегда

И тревожить не будут теперь никогда,

Лишь тебе сон неведом теперь загодя,

Потому что решила за тебя так судьба.

Фееричность и зрелищность,живописный фейверк,

Для тебя это жизнь,им живешь много лет.

Чтобы красок всех мир никогда не померк,

Крылья феникс простер, дав негласный обет.

Очень понравились первый и последний стихи) особенно последний) Потому, надеюсь, новое творчество твое будет не хуже старого. Из нареканий можно отметить лишние слоги в некоторых строчках и очень часто встречающиеся неточные рифмы. Изредка конечно можно их использовать, но злоупотреблять в каждом четверостишии этим не следует. Ну, разумеется, это лишь мое мнение, не обязательно его придерживаться))

ndr, благодарю за оценку творчества, приятно слышать, что строчки находят своего читателя.

Хорошие стихи. Первый особенно понравился.) Действительно есть что-то своё...

Прекраснейшие стихи, очень образно и душевно