Кафциель

Сегодня на улице холод и сырость. И люди, поняв, просто так получилось, Спешат и бегут, по привычке забывшись, От реальности мыслями словно закрывшись. А вот остановка: автобус, трамваи. Толпы народа - все на тратуаре С звериной тревогой ждут скрежита двери, Что б мирно заполнить автобуса мели. И вот распахнулись металла машины. Уж люди внутри и поехали шины. Внутри снова давка, ведь после работы Устало включают все автопилоты. И только в конце на седенье-коробке С улыбкой старуха не выдала вздохи. Не выдала грусти, усталости тоже, Лишь пара морщин углубилось на коже. И яркий платок после власти союза Аккуратно поправила юности муза. Десятки годов будто не пролетели, И снова глаза жизни песню запели. Старушка с улыбкой сидит у окна. Трость мирно сжимает в морщинах рука. И медленно губы шевелятся вроде, О ярко и пестрой осенней природе, О том что здесь было и что еще будет, О том как прекрасна судьба многих судеб. Забыла старушка о времени даже. И люди вокруг словно стали чуть краше. Улыбка и счастье сверкали для них, Что б просто исправить их сонный порыв. Она рассказала о летних полях, О том, как менялось всё-всё на глазах, Как медленно чайки кружили-летали, Как волны весной разбивались о скалы, И как берега зарастали по лету, И как посмотрела она на комету, Как уносила речная вода Теченьем своим все дни и года. Люди с улыбкой немного мечтали И, слушая сказ, иногда отвечали И, ставя вопросы, всё ждали ответа: Какою, какою была та комета, В полях ли звучала свирель пастуха, Какие она здесь любила места... Старушка с улыбкой сидит у окна. Трость мирно сжимает в морщинах рука. А люди выходят, их меньше и меньше. И сказ ее тоже становится меньше... Осталась лишь женщина в серой косынке, Один собеседник, что выйдет на рынке. Вокруг снова давка, ведь после работы Устало мечтают все лишь о субботе. И людям не важна седая старуха Просто стоят будто нет у них слуха. Будто старушка немного больная, Все говорит, и словам нету края. Зачем ее слушать? Не нужно. Не важно. Какая-то бабка решила отважно Сидеть и нести нескончаемый бред, Что вовсе не нужен ведь слово - лишь вред, Когда так и хочется просто вздремнуть И мирно продолжить темнеющий путь...

Социум. Черная ручка. Открыта тетрадь. Вокруг не психушка, Но жажда кричать... Ты жаждешь кричать, Но тебя не поймут. Прохожие ходят И взгляд словно жгут Накинут на шею И душит тебя. А в мыслях: "Не верю..." А в мыслях: "Толпа..." Не надо душить Окоянную плоть. Не надо смотреть Как пинают в живот. Не надо, прохожий, Не надо, поверь, Ты знаешь, я тоже, Я тоже, как зверь. Смеялся и плакал. Спешил и бежал. Спотыкался и падал. Смеялся - прощал... И времени ход Незаметно бежит. Еще один год Ну а сердце шалит. А жгут мне на шею Накинут и ждет. А в мсля: "Не верю!" А в мыслях: "Пройдет!"

Одинокая комната. Свет от свечи. Нет луны. Нету здезд. Улетели грачи. Только ветра порывы и холод дождя Беспощадно стирают всю тишь для тебя. Одинокая комната. В ней только ты Завершаешь поэму меняя листы. Все чернее углы и все уже она, Минута свобды, что есть у тебя. Есть только минута и только свеча, А рука все летит со строки до листа...

Пусть текут мои слезы и капают, Пусть осколками станут в ночи. Люди все спотыкаются, падают. Люди все для себя палачи. Пусть текут мои слезы с улыбкою, Пусть стекают, клубясь по щеке. Нектар слизью становиться липкою... От чего же не стать такой мне? Пусть текут мои слезы и капают. С ними стану немного нежней... Люди все спотыкаются, падают. Дай же руку им, друг мой, скорей!

Два косяка в рифме. Точнее в двух местах она косвенная.

Жизнь отравлена мечтами Хоть опять бежит вперед. Пара строчек между нами, А затем оно уйдет, А зетем уйдет всё время - Не откроем мы глаза, Разобьеться наше темя, Как хрустальная лаза, Разобьются с ним надежды И останеться карниз, Окровавленный как прежде, Только мы не прыгнем вниз! А останемся украдкой Жизнь как раньше созерцать По углам в вагоне шатком Но с умением мечтать...

Свет и разум. Да, я писала в реализме: Реальность мой замкнула мой круг И стал весь свет в стеклянной призме Скитаться в гранях словно дух… Как будто дух, пойманный в клетку Все бьется, бьется об стекло, И сердце плачет мне в жилетку, А разум шепчет: «Все прошло… Давно прошло - не надо плакать, Не надо помнить те мечты, Что научили просто падать И научили сжигать сны. Не надо плакать. Помнить тоже. Ведь в слове «помнить» нет тепла. Оно не ласковый прохожий, А словно клетка из стекла. Стекла похожего на сплавы. Железом… Медь… Титан… и вот - Ты снова ночью ставишь шрамы На клетьях кровью позолот. Не надо плакать, помнить тоже. Не забывай - я еще здесь! Я еще здесь! Я - не прохожий! А значит жизнь не просто смесь. Смесь недостоинства, гордыни, Ужасной лжи, ужасных слов… И философии латыни, Что порождает ритм стихов. Она не смесь, хоть ты так веришь, Что есть безумию состав. Не надо! Глупо! Не сумеешь Слезой разбить ты этот сплав! Слезой разбить…» - а мыслей нету… И в сердце только пустота. Размытый шум по кабинету… Я поднимаю вновь глаза. И мне в лицо ветров порывом, Сдувая буйные мечты, Вдруг ударяют слезы мира, Что слишком сложны и просты. Они просты, но слишком сложны, Что б описать их парой слов. Я забиваю сердце в ножны. И воссоздание оков… И воссоздание…«Молчи!» - Мне снова в душу сеет разум. - «Ведь в этой глупости ночи Ты не вернешься в норму сразу…» Я не вернусь уж. Может быть. Но разве дух в стеклянной клетке Не говорит, что нужно жить Не уповая на жилетки. Он говорит… О нет! Неправда! Он даже слова не сказал. Ведь его жизнь - не дело ранга, Она - страстей его накал!..

Как раз сейчас и перепечатываю))

Друг давно советовал зарегестрироваться здесь и выкладывать творчество, для того, что бы оно не пылилось одинокими стопками на полках среди всего остального хлама... последовала его совету. Надеюсь, что хоть кто-нибудь обратит внимание на подобное.