День из жизни компсогната

Я, наверное, уже всех измучила своей "манией"... ну не могу я, не могу не писать! Увы... на этот раз я расскажу о ма-а-аленьком таком динозаврике... размером с цыпленка-бройлера. Конечно, Такое размер - тоже не самый крохотный среди динозавров, готовых похвастаться родственниками, размером с воробья, но для своего времени он был очень и очень невелик. Знакомьтесь: компсогнат.

ДЕНЬ ИЗ ЖИЗНИ КОМПСОГНАТА

Медленно нагревающийся утренним солнцем песок перечеркнула крылатая тень, и на корявую ветку кустарника уселся крупный археоптерикс, в чьем клюве, безжалостная зажатая между мелких, острых как иглы зубов, подергивалась крупная стрекоза. Прижав добычу лапой, древняя птица проворно расклевала мягкое насекомое, ободрав лишь жесткие прозрачные крылья, что, медленно кружась, опустились вниз, едва не коснувшись носа крошечного динозавра, греющегося на солнышке. Он лишь пару минут назад вылез из своего безопасного убежища в самой гуще кустарника, и теперь, окоченевший после долгой и прохладной ночи, жадно впитывал первые теплые лучи. Это был молодой компсогнат – один из самых маленьких динозавров на Земле. В длину эта миниатюра достигала всего-то сантиметров двадцать-двадцать два, весила чуть больше двух килограммов, и по своим габаритам вполне могла сравниться с откормленным цыпленком. Легкий, нежный пух – наследие прошедшего детства – постепенно сходил с его тела, и теперь ему нужно было не только заново привыкать к суточным перепадам температуры, но и думать о том, чтобы покинуть ставший ему тесным кустарник и присоединиться к взрослым особям.

Доев свою стрекозу, археоптерикс, издав отрывистый трещащий звук, сорвался с ветки и, широко расправив крылья, плавно заскользил к песчаному пляжу, то и дело опускаясь на землю, пробегая несколько шагов – и вновь поднимаясь в воздух для длинного, планирующего прыжка. Компсогнат проводил его взглядом, после чего вновь закрыл глаза полупрозрачной мигательной перепонкой, спасаясь от яркого солнца. Обычно это мелкое пернатое недоразумение доставляло его сородичам массу хлопот, ведь на таких маленьких островках, как этот, добычи было немного, и если археоптериксы еще могли, с грехом пополам да с попутным ветром в придачу, перелетать через неширокие проливы, кочуя с острова на остров, то такому маленькому динозавру, как компсогнат, это удавалось сделать только вместе с плавучими кусками дерева, что, естественно, случалось куда реже. К счастью, эти птицы на островах были в редкость.

Над самым ухом компсогната, словно дразня его, пролетела еще одна стрекоза с ярко-голубым тельцем, но он даже не пошевелился, прекрасно зная, что еще рано. Его тело медленно, но верно нагревалось, и прошло еще около получаса прежде, чем компсогнат внезапно встрепенулся и поднял головку, внимательно осматриваясь по сторонам. Его большие глаза с золотисто-зеленой радужкой внимательно осмотрели окрестности, но, не обнаружив ничего интересного или опасного, компсогнат довольно резво вскочил на лапки и, пригнувшись, проворно побежал к берегу, оставляя на песке цепочку неглубоких следов. Утро – самая плодотворная часть дня, когда большинство других охотников еще спит, и у такого маленького хищника, как он, есть шанс урвать свой кусочек до того, как пробудившиеся от ночного оцепенения взрослые заявят тут свои права.

Ночью на море был небольшой шторм, и потому появился неплохой шанс отыскать что-нибудь вкусненькое в полосе прибоя – например, молоденького мечехвоста, беспомощно шевелящего членистыми ножками, или целый косячок мальков, застрявший в неглубокой лужице – длинные узкие челюсти выловили их, как конфетки, только их и видели. Постепенно начали появляться и другие охотники – такие как, например, птерозавры, истинные короли здешних небес, даром, что самый крупный из них был размером с сороку! Эти юркие летуны тоже любили охотиться на ящериц и насекомых, и создавали компсогнатам достойную конкуренцию, ибо в воздухе были почти так же проворны, как эти длинноногие динозаврики – на земле, но, во-первых, они были неплохими рыболовами, и могли собирать «урожай» в море, а во-вторых – они были куда меньше даже комсогната, так что, в случае чего, ему не создавалось особого труда разогнать эту публику, освободив дорогу к дохлой рыбине или другой поживе.

Не поднимая головы, молодой компсогнат проворно пробежал мимо спящего на берегу эустрептоспондила – тираннозавра местного разлива, самого крупного хищника на островах. Взрослые представители этого вида достигали в длину пяти, а на материке – и всех семи метров, но этот молодой ящер был всего лишь каких-то три с половиной метра от носа до хвоста, и весил не больше молоденькой львицы – то есть, почти в пятьдесят раз больше, чем самый крупный комсогнат. Впрочем, если те и попадались ему на зуб, то лишь случайно – эустрептоспондил был гораздо медлительнее этих проворных бегунов, и положительно не видел смысла гоняться за ними через заросли. Вот и сейчас, заслышав легкий топоток, он лишь слегка приоткрыл один оранжевый глаз, проводил малыша взглядом – и тут же задремал. Ему, чтобы нагреться, требовалось куда больше времени, поэтому он не торопился вставать, согреваясь после ненастной ночи.

Внезапный шум привлек внимание молодого компсогната, и он ускорил свой бег, пробираясь между прибрежных скал, пока буквально не налетел на пяток собственных сородичей, обдирающих выброшенную морем черепаху, размером с автомобильное колесо. Для таких крошек – целый пиршественный стол с запасом на завтрашний день, но, естественно, делиться никто не собирался, и очаровательные малыши рычали, хрипели и то и дело цапали друг друга за плечи, отгоняя от лакомых кусочков. Молодой комсогнат на несколько мгновений задержался на вершине скалы, словно раздумывая, стоит ли приближаться, и этого времени хватило, чтобы его заметили взрослые. Их реакция была ожидаема, и вряд ли ее можно было назвать «братской любовью» - выгнув шеи горбиками и оскалив зубы, они тут же двинулись на некстати взявшегося выскочку, явно собираясь хорошенько общипать ему остатки пуха. Тот, понятное дело, не горел желанием облысеть раньше времени, и, для порядка несколько раз отрывисто щелкнув, соскочил с камня и бросился наутек. Впрочем, радовались его собратья недолго – на запах мертвечинки прибрел голодный и сонный эустрептоспондил, что мигом навел порядок, и разочарованным компсогнатам осталось лишь смотреть, как он жадно отрывает от черепахи куски мяса.

На материке, да еще и в сезон дождей, компсогнаты нередко сопровождали крупных хищников, точно шакалы, подбирая за ними остатки пищи, но на островах эустрептоспондилы были лишь вечно голодными морскими мусорщиками, а не охотниками, и толку с таких «покровителей» было мало. Компсогнатов спасала лишь их скорость, иначе они бы и сами могли попасть на зубы вот такому вот голодному эустрептоспондилу, но на этот раз хищник и не покосился в сторону мелких, вертких динозавриков, что были ему на один зуб – куда больше его интересовала черепаха. Будь последняя покрупнее, компсогнатам, возможно, что-нибудь бы и осталось, но на этот раз удача явно не была на их стороне, и, раздраженно почирикав в бесплодной попытке прогнать нахального захватчика, они убрались восвояси, на поиски другой добычи.

Тем временем молодой компсогнат, что постепенно вернулся под полог кустарников, подальше от палящего дневного солнца и взрослых сородичей, наметил себе внеочередную жертву – самку баваризавра. Эта довольно-таки крупная ящерица, размерами и внешностью изрядно походящая на молодую игуану, как раз заканчивала прятать свою маленькую кладку яиц в зарослях кустарника, когда на нее внезапно налетел молодой компсогнат. Ящерка была немногим меньше его в длину, но вот весовую категорию явно не выдержала, и, практически в точности повторив движения своего дальнего родственника – птицы-секретаря – компсогнат, пользуясь своими длинными ногами, высоко подпрыгнул в воздух, а через долю мгновения обрушился прямо на спину ничего не подозревающей ящерицы. Его слабые челюсти, в отличие от крючковатого клюва современного родственника, не могли перебить хребет ящерицы, поэтому для атаки молодой хищник использовал не зубы, а лапы – и, едва почувствовав под собой добычу, тут же принялся «плясать» на месте, пиная и затаптывая ее. Ящерица попыталась вывернуться из-под безжалостного хищника, чтобы скрыться где-нибудь в кустах, но компсогнат был уже не таким «зеленым» охотником, как несколько месяцев назад, когда только-только вылупился из яйца – он неплохо разобрался в хитростях этого мира, и не останавливался, пока под его когтями не хрустнули тонкие кости – и ящерка, дернувшись в последний раз, не затихла.

Некоторое время компсогнат внимательно разглядывал добычу, словно ожидая, что она вот-вот продолжит борьбу, но ящерица не подавала никаких признаков жизни, и в конце концов он все же слез с нее. Самка баваризавра осталась неподвижна, и, на всякий случай осторожно лизнув ее пропыленную шкурку, молодой охотник, удостоверившись, что дело сделано, немедленно вонзил ей в бок свои довольно мелкие, но острые зубы. Вот только попировать всласть у него не вышло, ибо в природе хорошие новости разносятся быстро, и вскоре уже на ветку над его головой примостился молодой археоптерикс, который явно был не прочь отхряпчить у более удачливого охотника его кусок. Чуть погодя рядом с ним плюхнулась и молодая самка, чуть более крупная, и без ярко-желтой грудки, но не менее голодная. Жадно горящими глазами археоптериксы внимательно следили за каждым движением охотника, и даже самый маленький кусок мяса, исчезающий в его глотке, провожали таким взглядом, что впору было удавиться. Впрочем, на компсогната это не действовало – он как ел, так и ел, и поднял голову от добычу лишь когда один из пернатых «зрителей», устав ждать, покинул ветку и плюхнулся рядом с ним, подняв свой длиннющий хвост над землей и став удивительно похожим на пеструю сороку. Наклонив голову к земле и негромко, утробно зашипев, он начал мелкими, угрожающими скачками приближаться к компсогнату, пока внезапно не бросился вперед – и, тяпнув ящерицу за кровоточащий бок и не откусив кусочек, не отпрыгнул назад. В ответ на такую наглость компсогнат свирепо зашипел, наступив на ящерицу лапой и широко раскрыв зубастую пасть.

Хоть он и был крохой, но археоптерикс, весивший всего-то граммов триста, был и того мельче, поэтому миниатюрный охотник не собирался так просто уступать свою дичь всяким побирушкам. Вот только археоптерикс это знал – и, еще до того, как компсогнат на него бросился, неуклюже разбежался и, пару раз хлопнув крыльями, взлетел обратно на ветку, где на него тут же набросилась его подружка. Завязалась склока, и птицы пронзительно кричали, пока одна из них пыталась вытеребить из пасти другой кусочек ящерицы, а вторая отчаянно этому сопротивлялась. Подняв голову, компсогнат с крайним любопытством наблюдал за ними, словно чего-то ожидая – и, когда один из археоптериксов наклонился назад, так, что его длинный хвост едва не коснулся земли – бросился вперед. Конечно, археоптерикса нельзя было назвать особо лакомым куском – в нем было больше костей, кожи и перьев, чем мяса, но на здешних островках, лишенных большинства радостей позднего юрского периода, любое мясо было мясом, в каком бы виде оно ни подавалось, а вслед за коротким периодом дождей приходила засуха, поэтому нужно было наедаться вволю, пока давали. И пернатый даже опомниться не успел, как зубастые челюсти сцапали его за хвост, и, резко дернув шеей, компсогнат в буквальном смысле слова сдернул его наземь, после чего, не теряя времени даром, наступил на него, придавив всем своим весом, и вцепился в горло. Мелкие перья, покрывавшие горло первоптицы, не сумели ее защитить – острые зубы добрались-таки до цели, и археоптерикс захлебнулся собственным криком, превратившимся в беспомощный хрип, а там и стихший вовсе, когда желтые глаза подернулись дымкой смерти, а пернатое тело вытянулось на земле. Он был мертв. Его роскошные, синие с зеленым перья оказались выпачканы в пыли и крови, а голова в желтой опушке неестественно выгнулась, едва не касаясь спины – прекраснейший из здешних динозавров казался уродливой пародией на себя самого. Компсогнат же, разжав челюсти и выплюнув несколько перьев, застрявших в его пасти, подобрал кусочек ящерицы, который выронил убитый им археоптерикс – самка уже успела скрыться, и, судя по всему, возвращаться не планировала – после чего невозмутимо вернулся к своей трапезе. Больше его уже никто не потревожил, и, прикончив остатки ящерицы, он, зажав в челюстях тело археоптерикса, направился прочь, собираясь съесть эту нежданную добавку к обеду в своем надежном логове, подальше от голодных взрослых компсогнатов и эустрептоспондилов, которым ничего бы не стоило отнять у него его трофей.

Кажется, на море вновь собиралась буря. В это время года штормы не были редкостью, и морские птерозавры, кружащие над побережьем, пронзительно кричали, собираясь подальше от берега, среди более или менее безопасных скал. Случалось, сильный ветер утаскивал этих крылатых бродяг в море, а то и просто рвал им тонкие мембраны крыльев, оставляя, измученных и искалеченных, на пустынном берегу, в ворохах гниющих водорослей. Впрочем, к сухопутным динозаврам это тоже относилось, и наш молодой охотник, положив археоптерикса на землю, уже собирался перехватить его поудобнее, чтобы он не так уж неудобно торчал из пасти, как внезапно на него что-то налетело – и, не удержавшись на ногах, он кубарем покатился по песку, а когда вскочил, то прочь уже удирал такой же, как он, молодой компсогнат, зажавший археоптерикса в зубах.

Негодующе засвиристев, наш охотник тут же бросился в погоню, явно собираясь хорошенько проучить воришку, и парочка малышей во весь дух помчалась по песчаному пляжу, пока, виляя и прыгая среди скал, наш компсогнат не выгнал соперника на далеко выдающуюся в море скалу, нависшую прямо над соленой водой. Отсюда бежать было уже некуда, и, повертевшись так и этак, воришка положил чужую добычу на землю и, переступив через нее, пошел навстречу ее хозяину, свирепо шипя и скалясь. Два малютки-динозавра, размером с обычную курицу, вот-вот готовы были сцепиться на краю пропасти, отстаивая свое право на жалкую кучку мяса и перьев, что в тот момент виделась им самой желанной, самой почетной добычей в мире… как внезапно набежавшая волна захлестнула каменный утес… а когда она схлынула, то на нем уже никого не было.

Не назовись сильным – встретишь того, кто сильнее тебя.

Не гордись, что ты хищник – найдется кто-то, или что-то, рядом с которым ты ощутишь себя беспомощной жертвой.

И никогда не забывай, что сегодня, как это было и во времена динозавров, очень и очень многое порой зависит лишь от слепой воли случая…

Спасибо за внимание!